Заключенный в тюрьму азербайджанский активист объявил голодовку после одиночного заключения

Эльвин Мустафаев

По словам его семьи, заключенный в тюрьму азербайджанский профсоюзный активист объявил голодовку в знак протеста против помещения в одиночную камеру.

Эльвин Мустафаев, член Конфедерации профсоюзов «Рабочий стол» (İşçi Masası), начал отказываться от еды 1 июля после того, как накануне его перевели в карцер.

Мустафаев отбывает трехлетний срок в тюрьме № 17, и до его запланированного освобождения осталось менее 40 дней.

Его семья утверждает, что им не объяснили причину дисциплинарного взыскания, и опасается, что тюремные власти пытаются спровоцировать его, чтобы оправдать продление срока заключения.

«Мы не смогли получить никакой информации о том, почему Эльвина поместили в одиночную камеру», - сказал его отец Али Мустафаев. «Я считаю, что это направлено на то, чтобы дольше держать его в тюрьме».

Связаться с тюремной службой страны для получения немедленных комментариев не удалось.

Мустафаев был арестован в августе 2023 года по обвинению в хранении наркотиков, которое он отверг как сфабрикованное возмездие за свою защиту трудовых прав. Ему был вынесен приговор в январе 2024 года.

Его семья утверждает, что он неоднократно сталкивался с преследованиями внутри учреждения.

В июне родственники сообщили, что сотрудники тюрьмы угрожали ему возбуждением нового уголовного дела после того, как он раскритиковал лечение Тофика Ягублу, известного находящегося в заключении оппозиционного политика.

Они также утверждали, что Мустафаев подвергся физическому насилию со стороны охранников в мае после того, как протестовал против приказа сбрить бороду. Ранее Тюремная служба отвергла заявления о физическом насилии в азербайджанских исправительных учреждениях как необоснованные.

Несколько других членов конфедерации «Рабочий стол» в настоящее время находятся за решеткой по различным обвинениям, в том числе ее председатель Афиаддин Мамедов. Все настаивают на своей невиновности.

Официальные лица Азербайджана неоднократно отрицали наличие у них политических заключенных, настаивая на том, что отдельные лица привлекаются к ответственности только за конкретные уголовные преступления, а не за их общественную или политическую деятельность.