Тюремная система Азербайджана сталкивается с кризисом из-за переполненности и высокого уровня рецидивов

Ульвия Али

Согласно отчету Совета Европы, Азербайджан занимает второе место по количеству заключенных в Европе на фоне растущей обеспокоенности по поводу системной коррупции, пыток и неспособности реабилитировать заключенных.

В ежегодном докладе «Космос I» Совета Европы (СЕ) за 2025 год, в котором оценивается 51 тюремная администрация по всему континенту, пенитенциарная система страны классифицируется как «почти насыщенная» из-за сильной переполненности.

Независимые наблюдатели и бывшие заключенные предупреждают, что отсутствие системной реформы превращает исправительные учреждения страны в рассадник рецидивистов - явление, известное как рецидивизм.

Критики утверждают, что государство не выполняет свои юридические обязательства по подготовке заключенных к жизни после освобождения, что делает их уязвимыми перед бедностью и эксплуатацией со стороны полиции.

По мнению международных правозащитников, азербайджанские тюрьмы ориентированы в первую очередь на наказание, а не на реабилитацию.

Европейский комитет по предотвращению пыток (ЕКПП) во время своих мониторинговых визитов отметил, что власти Азербайджана не предоставляют индивидуальные планы реформ или оценки рисков для заключенных.

«Делегация отметила, как и в случае с предыдущей инспекцией, что подход к заключенным основан на планах наказания, а не на индивидуальных потребностях и оценке рисков», — заявил ЕКПП в своем докладе по Азербайджану за декабрь 2022 года. Там добавили, что подготовка к выпуску находится «практически на нулевом уровне».

Хотя внутренние правила предусматривают, что лица, впервые совершившие правонарушения, должны содержаться отдельно от повторных правонарушителей, эксперты говорят, что на практике эти правила обычно игнорируются.

Вместо этого, как сообщается, размещение в камере определяется финансовыми ресурсами и социальным положением заключенного в тюремной иерархии, что закрепляет криминальную субкультуру.

Исследования показывают, что экономические трудности и отсутствие образования являются основными причинами повторных правонарушений в Азербайджане. Многие бывшие заключенные не могут найти работу из-за социальной стигматизации судимости.

"Я нигде не мог найти работу", - рассказал один рецидивист, отсидевший срок за незаконное распространение психотропных веществ. «Как только ты упадешь сюда, это будет похоже на черную дыру, которая каждый раз тянет тебя назад».

Эта экономическая изоляция усугубляется отсутствием финансируемых государством программ реинтеграции. Криминологи считают первые шесть месяцев после освобождения периодом наибольшего риска рецидива.

Не имея доступа к жилью, работе или психологической поддержке, многие бывшие заключенные чувствуют, что у них нет другого выбора, кроме как вернуться к преступной деятельности.

«У меня нет дома, где я мог бы остаться на свободе», — сказал 54-летний заключенный, который провел 26 лет своей жизни за символической решеткой. «На воле выжить сложно. Нужно зарабатывать деньги, но с судимостью это невозможно. В тюрьме я чувствую себя комфортнее».

Рост числа повторных правонарушений также связан с тем, что критики называют крахом независимости судебной системы страны.

Бывшие заключенные утверждают, что правовая система во многом зависит от взяточничества, а сеть «адвокатов-брокеров» выступает в качестве посредников между обвиняемыми и судьями.

"Никто в тюрьме не говорит о том, чтобы доказать свою невиновность или получить справедливое судебное разбирательство", - сказал заключенный, отбывающий второй срок. «Речь идет исключительно о том, чтобы найти «хорошего судью» и адвоката-брокера для переговоров о взятке».

В этих случаях под «хорошим судьей» понимается не беспристрастный арбитр, а скорее тот, кто готов брать взятки за смягчение обвинений, вынесение условных приговоров или санкционирование домашнего ареста.

Юристы говорят, что редкость оправдательных приговоров в азербайджанских судах отражает авторитарную правовую культуру, в которой не поощряется признание ошибок правоохранительных органов.

В отличие от карательной модели Азербайджана, такие страны, как Норвегия, Швейцария и Финляндия, поддерживают одни из самых низких показателей рецидивизма в мире, уделяя приоритетное внимание человеческому достоинству и постепенной социальной реинтеграции.

Эти европейские модели используют размещение в небольших группах, профессиональную подготовку и надежные службы пробации, чтобы помочь заключенным вернуться к общественной жизни.

Хотя Азербайджан официально называет условно-досрочное освобождение, помилование и амнистию инструментами борьбы с повторными преступлениями, международные отчеты свидетельствуют о том, что система пробации в стране остается крайне недостаточно финансируемой и неэффективной.

«Фундаментальный вопрос правосудия не должен заключаться в том, «какого наказания заслуживает преступник?» а скорее «что было сломано и как это можно починить?» — сказал местный криминалист, пожелавший остаться неизвестным.

«К сожалению, азербайджанские тюрьмы не реформируются. Они закладывают основу для новых преступлений». Статьей поделилась страница «Голос Ульвии Али». Мы представляем текст таким, какой он есть: Согласно официальному докладу Совета Европы «Космос I» за 2025 год, который охватывает 51 тюремную систему по всему континенту, Азербайджан занимает второе место в Европе по количеству заключенных. По этому показателю Азербайджан относится к числу стран, тюрьмы которых работают «почти на полную мощность».

Число лиц, неоднократно отбывавших наказание в этих тюрьмах, слишком велико, чтобы его можно было игнорировать. Это явление называется рецидивизмом, то есть человек совершает преступление, отбывает наказание, а затем снова совершает преступление. Однако оправдание этого явления просто утверждением, что человек «гнилой», может привести к уклонению государства от своих собственных обязанностей.

Такие вопросы, как «Является ли тюрьма успешной моделью реабилитации?» и «Принимает ли государственная политика достаточные меры для предотвращения этого?» заставляют нас глубоко задуматься над этим вопросом.

Согласно исследованиям, одной из основных причин рецидивизма является недостаток образования и финансовые трудности. Большинство рецидивистов, с которыми я разговаривал, также объясняют свое положение бедностью:

«Я не мог найти работу, что бы я ни делал. В конце концов, я начал нелегально продавать психотропные вещества онкобольным и был арестован. Как только ты попадаешь сюда, тебя каждый раз тянет обратно, как черная дыра». — Заключенный-мужчина отбывает второй срок.

Другой основной причиной рецидивизма, по-видимому, является использование тюрем в качестве средства наказания, а не реабилитации. В международных отчетах также говорится, что в азербайджанских тюрьмах не применяется индивидуальный подход к заключенным и не разрабатываются индивидуальные планы реабилитации.

Европейский комитет по предотвращению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания (ЕКПП) во время своего мониторингового визита в 2022 году обнаружил, что этот механизм не существует. Суть дела в том, что точно такая же проблема была выявлена ​​и в ходе мониторинга 2020 года.

«Делегация отметила, как и во время предыдущего визита, что подход к заключенным основывался на планах наказания, а не на индивидуальных потребностях и оценке рисков, и что подготовка к освобождению практически не существовала», — доклад ЕКПП, Азербайджан, декабрь 2022 г.

Согласно статье 5.10 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, задержанные лица должны быть помещены в камеры с учетом их возраста, пола, судимости и состояния здоровья.

Статья 5.11.3 тех же правил гласит, что лица, совершившие правонарушение впервые, должны содержаться отдельно от лиц, ранее отбывших тюремное заключение.

Однако на практике эти положения не соблюдаются. Вместо этого основное внимание уделяется финансовому положению заключенного и тому, примут ли его другие заключенные в назначенной камере. Это еще раз доказывает отсутствие индивидуального подхода.

Проблемы социальной адаптации

Заключенные говорят, что они сталкиваются с серьезными проблемами интеграции в обществе.

«Это мое третье заключение, и тюрьма меня совершенно не реабилитировала. Напротив, она сделала меня еще более склонным к преступности. После выхода из тюрьмы все было так тяжело. Я не могла найти общий язык с семьей, куда бы я ни обратилась, мне казалось, что я совершаю ошибку». — Мужчина-заключенный рассказывает о своей борьбе на свободе.

Всемирно известный психолог Альберт Бандура, основатель теории социального научения, утверждает, что поведение человека во многом формируется под влиянием социальной среды. Исходя из его концепции, меняется восприятие «норм» у человека, глубоко взаимодействующего с криминальной субкультурой в тюрьме. После освобождения они часто возвращаются в ту же среду, потому что другой у них нет.

«Каждый раз, когда я разговаривал с кем-то на воле, я не мог найти никого, с кем мог бы общаться. Я долго сидел в тюрьме, а выйдя на свободу, начал жить по правилам криминального мира. На воле меня никто не понимал. Но в тюрьме таких, как я, было много. — Заключенный-мужчина отбывает третий срок.

Последствия пыток и жестокого обращения

Пытки и жестокое обращение являются одними из факторов, делающих реабилитацию невозможной. Вы подвергаетесь такому поведению с самого дня вашего задержания в полицейских участках, а тюрьма завершает цепочку. Атмосфера безнаказанности является достаточной – и даже самой важной – причиной для разрыва цикла реабилитации.

Непрерывная деградация человеческого достоинства уничтожает любое желание или чувство перемен внутри человека.

Юридические гарантии

"Меня арестовали второй раз, совершенно невиновного. Но как только ты встанешь на учет по определенной статье за ​​конкретное преступление, этот ярлык к тебе приклеится. Когда тебя обвиняют в том же преступлении во второй раз, даже если ты невиновен, ты никого не сможешь убедить. Чтобы этого не произошло, следственные органы должны действовать честно, а их деятельность должна строго контролироваться". — Заключенная отбывает второй тюремный срок.

Существует также значительное количество рецидивистов, которые утверждают, что их подставили. Хотя некоторые признаются в совершении своих предыдущих преступлений, они решительно отрицают нынешние обвинения. Глядя на обвинительные заключения, можно заметить, что сам объем процессуальных нарушений придает этому утверждению убедительность.

Люди, попавшие в тюрьму, не только «заклеймлены» обществом, но и попадают в черные списки правоохранительных органов. В странах со слабыми правовыми гарантиями, таких как Азербайджан, такие люди становятся идеальными кандидатами на роль «козлов отпущения».

«Я часто слышал, что когда кто-то попадает в полицейский участок, он сталкивается с требованием «дать нам кого-нибудь» [обвинить кого-то другого]. Выдача кого-то была гарантией от ареста. И этот целевой человек должен был быть богатым, чтобы полиция могла его встряхнуть. По воле судьбы я стал одним из этих людей. Они угрожали мне через мою семью, чтобы я записал видео с признанием. Я не мог заставить себя выдать кого-то или продать кого-то». — Заключенный-мужчина отбывает четвертый срок.

Упадок правосудия

Неудивительно, что отдельные лица неоднократно совершают преступления, поскольку система правосудия в Азербайджане полностью разрушена. За время моего пребывания в тюрьме я ни разу не услышал, чтобы кто-нибудь сказал: «Я невиновен, я докажу это в суде и буду оправдан» или «Я постараюсь никогда больше здесь не оказаться». За более чем год тюремного заключения я услышал только эти слова: «Чтобы урегулировать дело, нужен «адвокат-брокер» и «хороший судья»».

«Адвокат-брокер» — это «защитник», который решает финансовые вопросы (взятки) для переговоров по делу клиента с судьей. Не поймите неправильно термин «хороший судья» — он не относится к судье, который выносит справедливый вердикт. Это относится к судье, который доступен и называет сумму, от которой у вас не отвиснет челюсть. Взятки тратятся на то, чтобы обеспечить абсолютный минимальный срок наказания по обвинению, перевести обвинение на более мягкую статью или получить такие варианты, как условное наказание или домашний арест.

На практике оправдательные приговоры случаются крайне редко. Это происходит потому, что в авторитарных режимах признание ошибок правоохранительных органов разрушает «диктаторский перфекционизм».

Если человек совершает преступление, он не думает о реабилитации. Все их умы заняты отчаянными попытками добыть деньги, поисками «хорошего судьи» и «адвоката-брокера». Интересный нюанс: номера этих адвокатов-брокеров можно найти в телефонной книге практически каждого заключенного. Заключенные передают свои контактные данные напрямую из рук в руки.

Я не верю, что тюрьма является эффективным средством сдерживания преступности. Люди настолько десенсибилизировались из-за необразованности и неграмотности, что, попадая в тюрьму, они чувствуют себя так, словно сбрасывают с себя все свои права, как одежду, полностью отдаваясь этой гнилой системе.

Переход к свободе

«Проведя в тюрьме 8 лет и 6 месяцев, меня освободили. Я чувствовал себя чужим для всех. Мои сверстники и окружающие добились многого в жизни, пока я бежал на месте. Общество пыталось «выплюнуть меня», как инородный предмет. Я не смог долго это терпеть и вернулся в тюрьму». — Заключенный-мужчина отбывает второй срок.

В криминологии первые 6 месяцев после освобождения считаются периодом наибольшего риска рецидива. Если в это время у человека есть доступ к жилью, работе, социальной поддержке и психологической помощи, вероятность повторного правонарушения резко снижается. Однако в Азербайджане для этого нет устойчивой государственной поддержки. Человек, вышедший из тюрьмы, просто брошен на произвол судьбы.

«У меня нет дома, где я мог бы остаться на воле, из семьи жив только брат. В тюрьме я чувствую себя комфортнее. Находиться на воле больно, нужно зарабатывать деньги, что невозможно с судимостью. В тюрьме мне легче сводить концы с концами — я знаю, как здесь все устроено». — 54-летний заключенный мужчина, проведший за решеткой 26 лет своей жизни.

В Азербайджане нет прозрачной статистики по рецидивам. В мире только 33 страны имеют базы данных о рецидивизме, и отсутствие таких данных делает борьбу с этим явлением практически невозможной.

Альтернативные формы наказания

За мелкие правонарушения вместо тюремного заключения рекомендуются такие меры, как штрафы, общественные работы, условные сроки и, в частности, реабилитация для правонарушителей, связанных с наркотиками.

В делах, рассмотренных против Азербайджана (таких как дела Фархад Алиев против Азербайджана, Аллахвердиев против Азербайджана и группа Анара Мамедли и другие), Европейский суд по правам человека отмечает, что предварительное заключение применяется в Азербайджане с чрезмерной интенсивностью. Вместо этого Суд рекомендует использовать более мягкие ограничительные меры, поскольку содержание под стражей всегда должно быть крайней мерой.

Норвегия, Швейцария и Финляндия являются странами с одними из самых низких показателей рецидивизма в мире. Модель в этих странах построена на человеческом достоинстве. Они используют систему небольших групп, предназначенную для подготовки заключенных к выходу на свободу с целью развития их профессиональных и социальных навыков. В Азербайджане, хотя условно-досрочное освобождение, помилование, амнистии и система пробации представлены как методы борьбы с рецидивизмом, отчеты международных организаций выявляют серьезные недостатки этой системы.

Установление справедливости

Криминологи также подчеркивают, что первостепенным вопросом о преступлении не должен быть вопрос «какое наказание должен получить преступник?» а скорее «что было сломано и как это можно восстановить?» К сожалению, азербайджанские тюрьмы не занимаются реабилитацией; вместо этого они открывают путь для совершения новых преступлений, поскольку пенитенциарная система страны полностью построена на логике возмездия. Это принципиально чуждо философии реабилитации.

Наши наблюдения в тюрьме показывают, что реабилитация не является приоритетом для авторитарного государства. Бывшие осужденные уже считаются бесполезными для общества. В глазах авторитарных режимов сломленных, подчиненных людей, личность которых стерта, гораздо легче контролировать.